Жанна и коллеги собрались для вопроса, которые, если можно, я вам забуду.
Прошла информация буквально в полгода 97, что, собственно, было совещание в Минобре на днях, о том, что анонсируется такая акция, как Честный университет.
Кто-то, может быть, читал, видел.
Что такое Честный университет?
Это продолжение эпопеи Честные люди.
То есть попытка идет, понятно, раскачать разными способами разные слои общества.
Отзыв депутатов, Честные люди, потом забастовочное движение.
Там не получилось.
Там не получилось смысл акции Честного университета.
Готовлены письма на преподавателей, администрации, даже не администрации, преподавателей университетов, студентов.
Что-то типа сбор подписей и четыре там требования.
Я уже сейчас воспроизведу эти четыре требования.
Кстати, если вообще посмотреть чуть наперед, мы вообще все эти требования уже выполнили даже.
Там и осуждение насилия.
В общем, такой целый небольшой багаж вот этих предъявляемых вещей.
Ну и в конечном итоге это с тем, чтобы ректор подписал петицию и отдал в Министерство образования.
Вот как-то так.
Я сейчас, может быть, там досконально не буду вникать, но здесь понятные вещи есть.
И мы видим динамику определенную, вот разве что за исключением вчерашнего дня, когда динамика песнопений, она имеет уже такие немножко тревожные моменты.
Для нас, я говорю про БГУ, когда вопреки даже договоренности с руководством факультета, выходит там символика, хотя не должны быть только университеты.
Я даже не говорю университеты.
БГУ сегодня, он в центре внимания номер один.
И когда наши студенты попались, вот шли в субботу на прошлой школьной неделе, вот этого мыса, ЕФАК, ХИМФАК, естественно, что получилось достаточно массово.
Естественно, что у нас статистика в этом плане, она, несмотря на все остальные достаточно, ну, как бы, очень корректные, скромные показатели, так можно сказать, она не в нашей пользу.
Ну, и понятно, что у ректора прямой вопрос, ну, а что вы делаете?
Вот сколько у вас там активистов отчислено и прочего?
При том, что никто не ставит ту целью, как-то, что-то, какой-то террор устроит.
Нет, но вопрос по существу.
Хорошо, есть зачинщики, вы понимаете, что есть зачинщики.
Меры, работа с зачинщиками.
Ну, понятно, я один раз говорю, у нас процедура, у нас тарг, у нас сярка, у нас тут все в правом поле, то-то, то-то, то-то.
Ну, один раз, два, три раза можно сказать.
Но, мы же понимаем, что здесь, если бы тенденция к вот этим вот протестным мероприятиям шла на уголь, у меня железо, например, сказать, что мы работаем внутри, своими методами, своими силами, и, слава богу, вот это все имеет свои результаты.
Но, когда это имеет тенденцию к росту, то понятно, что, ну, значит, наверное, в консерваторию что-то надо подправить.
Поэтому, в данном случае, я, естественно, не, ну, мы все здесь понимаем, что основная задача, как бы там ни звучало это все высокопарно, но сохранить неприкосновенность к контуре университета и не дать возможности здесь каким-то нежелательным акциям, да, со стороны внешних сил.
Вот, вопрос, мы даже знаем некоторых наших вот и зачинщиков, они действуют достаточно грамотно сейчас у нас студентов, да, и преподаватели тоже.
Вот, по преподавателям, кстати, отчасти сложнее, отчасти легче, потому что, в общем-то, с некоторыми мы уже расстались, вот, и с некоторыми, некоторым не даем удовольствия расстаться, потому что нарываются, открыто нарываются, и понимаем, что это подарок дури, но он действует вот именно, вот, выговор получаем, хорошо, нагрузку с тебя сняли, пожалуйста, вот это гораздо больше тебе эффект вреда, чем, там, увольнение.
Но все равно это, ну, как бы, ну, это вот та ситуация, в которой мы сегодня идем, к ней можно поразительно относиться, можно не относиться, пускать это все на самотек, понятно, что это, ну, теория неуправляемости, она долго гулять не будет по стенам университета, она просто приведет к определенному фауксу.
Вот, возникает вопрос, возникает вопрос, как, что делать вот с теми студентами, которые, ну, у нас попадают в поле зрения, да, и принимают участие.
Сейчас мы встречались со студентами разных представителей, в том числе и тех, которые 1 сентября сюда приходили, вот, с точкомовцами.
Мы с очень, да, полтора часа беседы, но мы с очень, да, все-таки, не знаю, как это все натурально увеличено, не натурально отвезеркалит на своих, скажем, собратьях, но, в общем-то, две недели мы давали возможности, пожалуйста, ладно, там, эмоции у кого-то, договоренности с факультетами, ну, пойдите, проходите все эти стадии, так сказать, но, господа, довольно дуэльно сегодня, вот, хватит, потому что уже вызывает это раздражение даже и среди сотрудников и других коллег.
Видно, что уже это не эмоции, а видно, что это уже технологии, потому что есть потребности раскачать здесь ситуацию.
Понятно, что мы должны реагировать адекватным образом, как бы нам, там, например, наши студенты, как дети, были бы дороги, недороги, к детям нужно по-разному относиться, иногда нужно и прикрепнуться, иногда нужно где-то и угол поставить, вот, примерно так.
Давайте мы сегодня обсудим, чтобы сильно долго не занимать время, обсудим то, какими способами мы можем, в общем-то, реагировать на те факты и те случаи, которые имеют место у нас в университете, и не только в университете, но и в целом в комплексе ВГУ, то есть, включая наши образовательные институты и лицей ВГУ, потому что ситуация очень непростая, еще раз повторю, все вузы меня не интересуют, меня интересует ВГУ, понятно.
И понятно, что ВГУ здесь, ну, как бы, цель номер один.
И студентам сегодня мы попытались объяснить, что любой ваш прирост, так сказать, участия, как вам кажется, в длинных ваших акциях, это явно уже, как только массово стеряется внимание, стерется политичность, а это вне университета.
Но, еще раз повторю, меры реагирования должны быть.
Поэтому вот мы и рассылали, собственно говоря, такое, ну, не рассылали, мы предлагали, на звание руководителей, чтобы мы как-то это подстраховались, имели возможность и нацепить действия комиссии, прежде всего, по этим решениям.
Нас, слава богу, вывел в 19-м году, в данное месяце, и, по крайней мере, это не может быть необходимое, но достаточное какое-то условие, потому что там четко сказано, там, нарушение имени университета и прочие-прочие какие-то политические вещи.
А с другой стороны, ну, есть юридически выверенные специальные программы, да, говорили, что есть, вот какие-то вещи, которые, да, они просто всем понятны, они железобетонные.
Есть право нарушения, которое имеет не сегодня сложившиеся, а десятками уже лет, и в любой стране, в любом государстве нельзя, грубо говоря, переходить черту, там, разрисовывать стены, бить что-то или еще что-то.
Вот какие здесь могут быть у нас именно варианты, и самое главное, чтобы был унифицирован какой-то алгоритм, я за этот алгоритм.
При том, что, еще раз повторю, нам максимально нужно избегать массовости, максимально, но максимально работать точечно над реальным выявлением и наказанием каких-то защитников, которые, кстати, не появляются в поле зрения.
Вот это тоже достаточно интересный факт.
Он крикнул, и он в кусты.
Он не выходит на присмотрение, не светится нигде, но он подстрекает.
Дмитрий Григорьевич, может, есть более подробная информация?
