Король А.Д.: Объявите вы замечание. Все. Ну в чем проблема-то? Да.
Демидчик В.В: Здесь довольно тонкий момент такой, что деканы не являются такими специалистами, конечно, в законах и могут быть всевозможные пути развития событий на таком заседании комиссии. Сегодня я уже обсуждал с нашей дисциплинарной комиссией на факультете. Люди с разу с меня требуют пакет документов: За что мы должны? Как? На базе чего? Должны быть какие-то.
Король А.Д.: Поинтересуйтесь, Вадим Викторович.
Демидичик В.В.: Обоснования и так далее. Ну я не специалист точно в юридических моментах, и я буду чувствовать себя очень здесь неуверенно в проведении такого вот мероприятия. Более того, это довольно и опасно, и страшно за будущее, если честно, с моей позиции. Если мы здесь так уже по существу здесь говорим. Потому что если это куда-то и выползает, то во-первых это может отразиться на репутации со студентами на факультете, и может, в общем-то, повредить и жизни конкретно декана, так точно. Я просто говорю здесь как есть, ну честно, в общем, говорю.
Король А.Д.: Вадим Викторович, позиция ваша понятна.
Демидчик В.В.: Я просто говорю про то, что мы за то, чтобы поддерживать спокойствие и вчера я проводил очень серьезную беседу с нашей активисткой, которую вроде бы успокоили, и сегодня не было той акции, которую они собирались. Но, это очень тяжело. Очень тяжело. Понимаете? И момент может здесь какой-то нужен тогда над-орган, какой-то единый унивеситетский орган, который будет подкован в этом вопросе. Где будут действительно юристы и где будет какая-то единая система уже отработанная, и люди, которые будут эту функцию выполнять. И рассматривать по существу. То есть мы готовы там предоставить информацию и так далее, но чтобы мы не наделали здесь юридически хуже занимаясь этим. И не испортили какие-то статус-кво, которые существуют на факультете. Понимаете? Я за сообщество, я поддерживаю всех и мы подчинимся любому приказу, но раз уж мы обсуждаем, то…
Король А.Д.: Вадим Викторович, вы вот как-то, мне так кажется, противопоставляете: мы мирные ученые на факультете, а здесь вот каратели в администрации, которые хотят чего-то добиться. Вот я это смотрю так. Может несколько радикально, но предельно понятно и просто. Поэтому мне ваша позиция понятна. Спасибо.
Демидчик В.В.: Ну я так не считаю.
Король А.Д.: Ну вы высказываете так. Что мы вот тут некомпетентны. Это имидж. Если имидж декана зависит от того идти на поводу у студентов или нет, ну то вы меня простите. Это другая немного вообще плоскость.
Демидчик В.В.: Мы боремся очень сильно, мы не идем на поводу, Андрей Дмитриевич, это точно.
Король А.Д.: Ну вы услышьте, еще раз повторю, что если бы у вас шло уменьшение вот этих мероприятий…
Демидчик В.В.: Там меньше людей участвует, чем…
Король А.Д.: Хорошо…
Демидчик В.В.: Было двести, а сейчас участвует от силы восемьдесят там шестьдесят человек. Понимаете? Мы работаем очень сильно в этом вопросе. Идет потихонечку успокаивается. Просто человек пятьдесят есть, которые что там не делай, понимаете, это очень тяжело абсолютно сделать.
Король А.Д.: Так вот из этих пятидесяти человек, если из них есть зачинщики, их нужно выявить и наказать. Я не говорю, что сразу нужно увольнять или отчислять, но это работа, да. Если она не по душе, ну давайте мы рассмотрим другие предложения. Я понимаю, вашу позицию. Спасибо.
Я еще раз предупредил, что я никого не заставляю. Не я правила придумал эти. Будет честнее, если будет высказана позиция сейчас. Тут ректорат отдувайся по полной программе, а мы тут как бы так, как бы это имидж наш.
Демидчик В.В.: Может не ректорат, Андрей Дмитриевич.
Король А.Д.: Просто, если задержание, например, где-то в местах массового скопления, протокол. Это все понятно. Правонарушение, вот оно - “иное”, и тут…
Достанко Е.А.: Нет, не иное, там про такое правонарушение напрямую написано про привлечение к административной и уголовной ответственности.
Король А.Д.: Так у нас, понимаете, проблема то в чем? Я это как проблему даже воспринимаю. Сегодня у нас там десятки студентов, которые имеют протоколы из РУВД, в суде уже протоколы.
Михалева Т.Н.: Уже есть судебные решения.
Король А.Д.: Да, а по студентам мы ничего им не объявили. Результат вполне закономерный. У нас растет количество вот этих правонарушений, а как реагирует вообще университет? Как ректор реагирует? Вот этого мне непонятно. Тем более, что все прописано. Не надо тут этический кодекс. Все четко.
Достанко Е.А.: Подождите, мы должны рассматривать эти судебные решения, если оно к нам в БГУ пришло официально.
Король А.Д.: Давайте мы его запросим. Ну хорошо, мы же знаем…
Достанко Е.А.: Хорошо, давайте запросим. У нас ничего ни на одного студента не пришло.
Черепенников М.Б.: Нет, в этой части, если есть административка, которая есть, есть конкретный пункт, не совершать действий, за которые предусмотрена административная и уголовная отвественность. Это не новость, что за такие действия привлекается, и это не один, и не два раза, это существующая практика, и она всегда была. В этой части проще. Да мы должны… обычно получаем официальное уведомление, у нас месяц идет от этого момента, когда мы узнали, когда нанимателю стало известно. У нас с этого момента пошло, а не с момента совершения. Не более полгода после совершения и в течение месяца, как это стало известно. Это более простой случай. И там есть понятие. Это была практика. Это не новость. Получил административку какую-то, что мы считаем грубым нарушением, неправильным поведением, в принципе, вообще и за это сверху дисциплинарная. Это прямо напрямую в правилах. Это вообще просто.
Кароль А.Д.: Простой, но почему этого нет? Простой путь. Раз-раз, ну простой, а что дальше? То есть надо запрашивать тогда. Но давайте мы это решим, как это делать?
Королева А.А.: Андрей Дмитриевич, люди, обычно, которые это делают на улице, и которые это делают в стенах факультета чаще всего это разные люди. И я, например, как бы изначально позиция моя была на факультете, что я придерживаюсь того, чтобы было тихо на факультете. Пожалуйста, не надо мне здесь никакой символики, никаких проявлений.
Король А.Д.: Это понятно.
Королева А.А.: А если мы сейчас начнем их как бы… Они там уже посидели пятнадцать суток на Окрестина, сейчас мы им еще тут… Нам же, получается, надо искать, за что мы можем привлечь ребят, которые тут мешают нам работать и учиться. А не которые там в воскресенье где-то походили.
Король А.Д.: Но вот смотрите, они там в воскресенье походили, они имеют послужной список и БГУ имеет в кавычках послужной список.
Королева А.А.: Это да.
Король А.Д.: А мы никак вообще не реагируем. Ну нонсенс! И более того, внешнее связано со внутренним. Если они будут понимать, что им ничего не будет, он отсидел пятнадцать нет, но пять суток отсидел, или там штраф заплатил, все равно это административное правонарушение. И мы здесь никак не реагируем, то, конечно, будут добровольцы на следующий выход. На мероприятие. Почему нет? Мне за это ничего нету. Я вот к чему. Не надо там ничего привязывать, притягивать. Ну все же на поверхности лежит. Мы получается, действительно, не управляем, не реагируем на это.
Королева А.А.: (очень тихо) Я считаю, что на это реагировать не надо.
Король А.Д.: Я считаю, что нам не нужно массово, но если, например, человек дважды где-то там привлёкся… Все! Однозначно! Или просто сказать, что всё, заканчиваем, ты один раз скажем сходил, получил там штраф, мы тебе объявили замечание, все в твоих руках: ходить тебе или не ходить. Это надо делать! То есть… Ну я еще раз повторю, я не буду призывать, мы все взрослые люди, но подобная ситуация — это нонсенс.
Гигин В.Ф.: Нет, пока не знаю, то, что работало, но если так будет не работать. Вот смотрите. Почему мы не объявляем. У нас как бы есть, даже оне не то что негласная, гласная, у нас в решении Совета косвенно это прописано, и у нас как бы консенсус какой? Они не вывешивают флаги на факультете, мы того же этого Матвея, которого задержали, мы его… Мы ведем с ним беседы, то есть мы их как бы не наказываем жестко за то, что они вне стен факультета… Да, их наказывает закон, но мы жестких мер не предпринимаем. Оно пока работает. Все зачинщики, вот я тоже принес, они когда проводят, например, они могут нанести ущерб имуществу там, разовые такие точечные, это выговоры. Если это сотрудники. Пока это у нас, не знаю, в корпусе, Ольга Михайловна (Самусевич) на факультете, работает такая договоренность. Но, конечно, если оно будет… Они же видят как в других местах. И сказать, что оно сработает и дальше, не могу. Но у нас пока работает вот так: мы их не наказываем за то, что где-то они там сутки отсиживают, они не проявляют повышенной активности на факультете. Вот такая договоренность.
Король А.Д.: Плохая договоренность.
Гигин В.Ф.: Ну, понятно. Ну а что делать? А как?
Король А.Д.: Что делать?
Гигин В.Ф.: Так а как мы? У нас какие механизмы, если юристы не могут сказать как за это можно наказать.
Король А.Д.: Ну почему? Юристы как раз таки говорят, как их можно наказать согласно определенной статье кодекса о правонарушениях. Все. Он имеет протокол. Решение суда. Мы что, не можем наказать? Я не говорю об отчислении сейчас. Я говорю о профилактике. Постановку на контроль.
Голоcа в зале: Замечание, выговор.
Король А.Д.: Объявите вы замечание. Все. Ну в чем проблема-то?
Медведев Д.Г.: Просто, коллеги, хочется тут с одной стороны возможно вы озадачены объемом этого документа, и я не хочу предрекать походы в суд, там вот Елена Николаевна пошла к врачу, но если они будут. Потому что вот по юрфаку, может быть Татьяна Николаевна поделитесь как юрист впечатлениями? Что все-таки если мы вот такие протоколы сделаем под копирку каждому факультету, то они, условно говоря, завтра будут в сети. Ну как если после судов будут лежать в сети. Если они все будут абсолютно одинаковые, тогда это будет… Я не знаю, применимо ли к этому слово сговор? Для нас.
Черепенников М.Б.: Группа лиц.
Медведев Д.Г.: Потому что тут…
Михалева Т.Н.: Я, наверное, начну не с того, что вы от меня хотели услышать сейчас. Я несколько скептически отношусь к этической комиссии и я объясню почему. Дело в том, что этический кодекс распространяется как на студентов, так и на преподавателей. В нем достаточно положений для того, чтобы и у студентов, и у преподавателей нашлись претензии к друг другу, которые есть основания рассматривать на основании этического кодекса. Ситуация достаточно неспокойная, она как минимум неординарная. Мы можем придти к тому, что этическая комиссия будет работать как завод, в три смены.
Король А.Д.: Что работать?
Михалева Т.Н.: Завод в три смены. И мы окажемся перед достаточно большим объемом работы…
Достанко Е.А.: Это понятно, но в поиске, скажем так, возможных реакций, которые от нас требуют, получается, что это практически единственный ход, каким-то образом озвучить это замечание человеку. И ссылаясь на этику, но никакие другие…
Михалева Т.Н.: Правила…
Король А.Д.: Хорошо, а какие правила?
Михалева Т.Н.: Правила внутреннего распорядка копируют многие положения этического кодекса. Но это мое личное мнение, поэтому я бы выносила это не на этическую комиссию, а на комиссию по профилактике правонарушений. Ну, естественно, что это все подается, как мы не можем подавать, что тут с этим спорить и все. Цель была достаточно ясная: показать, что позиция факультета состоит в том, что любые такие акции, которые подписываются принимаются нами как неправомерные, и представляющие угрозу имиджу и репутации БГУ, что собственно в дальнейшем как раз и может послужить основанием дисциплинарного взыскания.
Ну и кроме того, хочу сказать , конечно, такой момент, что почему в итоге это так, опять же, в сетях позиционируется, ну ознакомили и ознакомили, потому что это очень важно. Потому что если потом привлекать к какой-то дисциплинарной ответственности и не будет вот этого ознакомления со всеми основаниями, по которым привлекаются, то, конечно, это первое дело для жалобы о признании неправомерными наших действий.
Ну, поэтому формула выбрана такая, мы сейчас действительно, по всем (событиям), что действительно было. Как сами оцениваете?
Некоторые говорят: “Это не я, я не там.”
А кто-то говорит: “Да, это я, и я буду отстаивать свою позицию до последнего.” В основном так.
Ну и вот эти рецепты: Ознакомить всех, так чтобы не было в дальнейшем никаких акций. И по каким-то внутри факультета (неразборчиво)
Медведев Д.Г.: А что вы думаете? Не дай Бог эта акция произойдет. Какие дальнейшие действия будут у факультета, самого просвещенного с юридической точки зрения?
Михалева Т.Н.: На самом деле, ничего не мешает и декану написать представление на имя ректора докладную записку о том, что хотели бы привлечь к дисциплинарной ответственности.
Король А.Д.: Нет, а на основании чего?
Михалева Т.Н.: Что такие и такие нарушения есть.
Достанко Е.А.: Понятно, но мы должны ссылаться на что-то. Мы просто не можем.
Королева А.А.: Обычно просто когда мы объявляем дисциплинарное взыскание студентам за пропуски, за… ну как бы мы часто этим занимаемся на факультете, честно скажу, когда мы за пропуски объявляем, за нарушения, ну это тоже нарушение правил внутреннего распорядка. Что мы делаем? Мы делаем, докладная, правильно, от имени декана на проректора, акт о том, что он пропустил и кто сообщил. И объяснительная прикладывается обязательно, либо прикладывается акт о невозможности взять объяснительную у студента. То есть и вот эти вот три документа несутся как бы на подпись в ваше управление и дальше это все… В принципе, все равно декан пишет представление.
Достанко Е.А.: У декана должно быть основание.
Королева А.А.: Да, у декана должно быть основание.
Достанко Е.А.: Вы знаете, для того чтобы… мы должны… смотрите, дисциплинарное взыскание должно быть за дисциплинарный проступок. Дисциплинарный проступок определяется главой правил внутреннего распорядка, там есть одиннадцать пунктов, что относится к дисциплинарному проступку. И если мы попадаем в эти пункты, наши замечания, выговоры, а потом и отчисления…
Королева А.А.: А там “иное” не написано?
Достанко Е.А.: “Иное” написано. Но вот трактовка этого “иного”, она требует… потому что “иное” написано в скобках (противоправные действия).
Реплика из зала: Иное взыскание?
Королева А.А.: Нет, иное основание.
Достанко Е.А.: Там “и иное”, а в скобках “противоправное”. Сегодня у нас была большая дискуссия, является ли размещение ну или развертывание бело-… БЧБ в аудитории, но на паре, противоправным действием. Мы зашли во все консультанты, есть разное мнение специалистов, написанные в разные года. И очень интересно, кстати, даты: десятого года, шестнадцатого года и так далее, когда появляются эти трактовки. И совершенно понятно, что кодекса (об образовании) не хватает для того, чтобы это определить.
Черепенников М.Б.: Нет, во время самой пары — это понятно. В перерыве…
Достанко Е.А.: Когда во время пары, то это нарушение образовательного процесса и это предполагает дисциплинарное… Что там? Проступок. И тут совершенно верно, на, допустим, суде, который будет, нам не стыдно. Но в отношении вот этой ситуации, когда символика была развернута в аудитории, но на перерыве.
Мы пытались привязать перерыв к образовательному процессу. Это невозможно. Но понятно, что мы не можем не реагировать. Понимаете? Это плохо. Потому что…
Михалева Т.Н.: Ну, если честно, то да. Очень такое легко-оспоримое в суде.
Достанко Е.А.: Конечно, легко-оспоримое. Ну, я бы сказала, что не слишком легко.
Медведев Д.Г.: Погодите, коллеги. Давайте… Елена Анатольевна, если можно, проговорите детально. И коллеги, посмотрите, что вас не устраивает, чтобы вы хотели изменить?
Достанко Е.А.: Ну значит, конкретно это рассматривался случай, который имел место на географическом факультете. Поэтому Дмитрий Мирославович извините, но оставили Вашу фамилию. Значит…, на… во время перерыва, находясь в учебной аудитории, ну это был перерыв, молодой человек, Глинников Владислав Николаевич на задней парте развернул бело-красно-белый флаг и была сделана фотография, предположительно с преподавательского места, где все дети, на фоне этого, естественно, сидящие впереди, ну… проявляют положительные эмоции, и эта фотография затем была размещена в телеграм-канале. То есть это происходило на перерыве, но в учебной аудитории географического факультета.
Значит, естественно, … как тут, … пытали… мы… это было довольно такое широкое обсуждение вместе с управлением правовой работы, Татьяна Николаевна помогала. Мы попытались выстроить то, как мы можем реагировать. Мы начали с того, что посмотрели в договор о подготовке специалиста с высшим образованием, и там есть часть 2 пункта 5.4, в котором точно говорится о том, что студент принимает на себя обязательства по выполнению требований учредительных документов, правил внутреннего распорядка для обучающихся и иных локальных нормативных правовых актов учреждения образования.
Глинников был ознакомлен с этими правилами внутреннего распорядка. Мы нашли… У факультета имеется документ, где он собственноручно написал, что он ознакомлен с этими правилами внутреннего распорядка, соответственно мы будем прилагать копию вот этого… росписи Глинникова конкретно.
Далее мы в общем-то исходили из того, что у нас есть првила внутреннего распорядка для обучающихся в Белорусском государственном университете, и там пункт 5.1. этих правил устанавливает следующие обязанности обучающихся: соблюдать Устав БГУ, правила внутреннего распорядка, правила проживания, и здесь упоминается этический кодекс БГУ. То есть это было соответственно утверждено еще ранее. Поэтому, ну… с подачи управления правовой работы было предложено рассмотреть эту ситуацию с точки зрения соответствия именно этическому кодексу БГУ.
Фактически нарушение Глинникова предполагаемое заключается в том, что он демонстрировал бело-красно-белый флаг в аудитории учебного корпуса.
Ну в общем-то по соглашению всех может быть использован в данном случае абзац двенадцатый статьи первой этического кодекса Белорусского государственного университета, что своим внешним видом, характером поведения, культурой общения… Там статья первая говорит о том, что член коллектива БГУ обязан что делать, в частности, здесь соответствовать университетским традициям и нормам профессионального сообщества.
Значит, здесь два было момента, чтобы определить, где определяется, что такое характер поведения, где определяются университетские традиции и является ли студент членом профессионального сообщества?
Значит, соответственно… Ну как нам кажется здесь может быть использована статья шесть Устава БГУ. Здесь очень четко сказано, что основу БГУ образуют объединения обучающихся, профессорско-преподавательского состава, педагогических и научных работников. В этом смысле студент, обучающийся, является членом профессионального сообщества всего БГУ и является членом коллектива, поэтому эти нормы можно применить.
Значит, далее университетские традиции. Что такое университетские традиции? Также мы так посчитали, что возможно также обратиться к статье шесть Устава БГУ, где в общем-то это прописано. В общем-то, как нам кажется, использование именно в аудитории, именно учебного корпуса БГУ атрибута протестного общественного движения, к которому в данной текущей ситуации относится бело-красно-белый флаг, ну он не может определить характер поведения Глинникова как соответствующий университетским традициям, этическим нормам профессионального сообщества.
Значит, это есть еще абзац 7 статьи 3 этического кодекса, в котором говорится, что это конкретно статья три касается именно прав и обязанностей обучающихся. Там указывается, что обучающийся должен предвидеть возможные последствия своего поведения, нести персональную ответственность за принятые решения и результаты своих действий. Но здесь было возражения управления правовой работы, то есть это, наверное, невозможно использовать.
Ну также Глинников он сам… он не отрицал, он был заслушан на комиссии, и он имел объяснительную. Он дал объяснительную в тот же день, где он собственноручно написал, что он не отрицает, что да, действительно, он сам развернул этот бело-красно-белый флаг. Там все остальные студенты, которые были запечатлены на этой фотографии, они написали, что они не знали о намерениях Глинникова и сожалеют об использовании этого… Такой момент.
Поэтому фактически, я бы хотела сказать, что комиссия по этике создается при Советах факультетов. Это называется комиссия Совета такого-то факультета по этике. И комиссия по этике, она правомочна предлагать руководству университета какие-то меры. Она не может принимать решения, но предлагать может.
В данном случае мы предлагаем такую формулировку, что как бы комиссия рекомендует декану факультета ходатайствовать перед руководством БГУ о привлечении Владислава Николаевича Глинникова там к дисциплинарной ответственности в виде замечания за нарушение пункта 5.1. правил внутреннего распорядка, которые выразились в первую очередь в несоблюдении норм этического кодекса по умыслу. Поскольку такие формулировки фигурируют и в кодексе и так далее. Ну и соответственно вот такой ход, скажем так, мыслей, изложения. Мы попробовали изложить.
Могу сказать сразу, есть один такой серьезный момент. Ни кодекс сам, фактически точно не определяется, что такое дисциплинарный проступок. То есть там есть перечень по кодексу, по нашим правилам, что может быть отнесено к дисциплинарному проступку. Есть пункт и иные, там что-то такое, вот… но соотвественно дисциплинарная ответственность может наступить только за дисциплинарный проступок. То есть его проступок должен быть объявлен как дисциплинарный. Ну вот пока над окончательной формулировкой мы еще работаем, вот, но, в принципе, вот такие мнения есть и если есть, что сказать, то будем благодарны. Спасибо. Я к вам присяду.
Король А.Д.: Ну, Дмитрий Георгиевич (Медведев), может есть более подробная информация?
Медведве Д.Г.: Да, значит более подробная информация. Я начну просто с благодарности Елене Николаевне, Веронике Викторовне, Оксане Николаевне, Елене Анатольевне. У нас проблема разработать алгоритм. Может быть я даже с другого начну. Вот когда мы призываем студентов не быть толпой, то я хочу надеяться, что сообщество деканов это тоже не толпа, не стая. Мы все-таки понимаем, что мы делаем и не нужно убеждать каждого из нас, что, вообще говоря, мы поступаем по совести, а не дурим сами себя. Потому что мы не сводим счеты ни с кем. Мы просто пытаемся отстоять само право на существование. Почему вот вынужденно фактически собрали в конце дня и возможно кто-то уже и перерабатывает, но поверьте, для этого есть, как мне кажется, основания. Вот у нас причиной для применения создаваемых комиссий по этике каких-то мер — это были выявления флагов в аудиториях. И один факультет уже провел, организовал комиссию по этике и провел заседание и… провел и провел. Студент, которому там объявлено замечание на комиссии. Приказа еще нету, но комиссия прошла, никаких в сетях реакций нету. Сначала мы это восприняли как положительное. Ну, студенты понимают, что это не размахивание шашкой налево и направо, только одному студенту из группы, которая вопреки договоренности в этой группе, этот флаг вытащил — замечание, остальным погрозили пальцем. Это первый случай.
Но дальше больше. Я буду называть, наверное, не буду тут секрет Полишинеля устраивать. Это (студенты) юридического факультета. Они сначала вышли на крыльцо с флагом. На ступеньки крыльца. А вчера, наверное, или позавчера они вышли уже за территорию университета и возле аптеки, ну все представляют, наверное, юрфак-химфак и на противоположной стороне есть аптека. И вот на тротуаре перед аптекой они устроили уже такой перфоманс, шоу. Завязали судьям глаза, в одной руке кодекс, в другой что-то еще, и казалось бы по отработанной уже схеме мы можем… У нас есть две комиссии на факультетах. Это комиссия по профилактике правонарушений, которая… ну Иван Иванович (Янушевич) подойдет, она создана везде, у кого не создана, вы себе помечайте, мы сейчас будем обсуждать, что делать-то дальше. И комиссия по этике. Комиссия по этике, решение Совета университета, Андрей Дмитриевич (Король) уже говорил, было в феврале 2019 года. Но все это на факультетах пока не создавали эти комиссии, но получилось так, что когда юристы посмотрели на то, что мы можем делать, чтобы потом наши действия не были опротестованы и все нам вернулось бумерангом, что мы мало того, что мы ничего не понимаем, так мы еще и невежды, то получилось, что не всегда комиссия по профилактике правонарушений правомочна принимать эти дисциплинарные меры воздействия.
И тогда я как раз и обзванивал всех с просьбой, если это возможно, если это не вызовет утечки информации, что мы тут задним числом что-то делаем, потому что у нас на разных факультетах по разному, но где-то с осени 2019 года и возможно по конец прошлого учебного года, то есть по май 2020 года, были созданы комиссии по этике, как правило, из пяти человек, которые, опять-таки я повторю, не сводят счеты с кем-то персонально, а они дают оценку, чтобы каким-то образом мы сдерживали эту волну вот этих вот песнопений, это уже сегодня было сказано не раз, и демонстрации флагов. Ну про флаг отдельная статья, то есть про флаг нет статьи вообще. Флаг — это особый случай, который мы должны как-то по другому…
И сегодня…, когда вчера на юрфаке объявили о том, что состоится сегодня комиссия, но она вот получилось так, что это не комиссия по этике, а комиссия по профилактике правонарушений, то была слита в сообщество адвокатов информация, не просто информация, а призыв. Ну кто-то, наверное, читает, поэтому, кто не читает, я быстро, чтобы не задерживать внимание. Призыв: “Адвокаты, на помощь.” И поскольку это было в девять утра, то, конечно, сегодня было достаточно энергичное утро, о том, что, ну как всегда, не пущать, не показывать, но получилось так, что пришлось все-таки. Адвокаты пришли, и трактовка закона об адвокатуре она тоже… Есть такая бородатая шутка, что два юриста - три мнения, но тем не менее, сейчас мнений только два: привильное и неправильное. И это в сетях транслируется. И поэтому эта встреча состоялась, но необходимо отдать должное Татьяне Николаевне, что все-таки эта встреча прошла без… строго по протоколу. То есть там не было с нашей стороны никаких нарушений. Это с одной стороны и хорошо, и плохо. Хорошо, почему? Потому что мы не подставили себя, но любая наша… Я скажу так, может не по-русски. Любая наша не победа - это наше поражение с точки зрения тех людей, которые эту ситуацию пытаются раскачать. Потому что тут же в сетях: “Вот вы молодцы, вы наш поддержали, спасибо.” Или вот: “Они даже не заикнулись о замечаниях, нарушениях, об отчислениях,” - там сказано. Это мне напоминает анекдот про неуловимого Джо, который скакал.
Это кто? Неуловимый Джо. А что его никто поймать не может? Да он на фиг никому не нужен.
Поэтому вот такая же ситуация и здесь. Но ситуация, возможно дальше такой не будет. Ну дай Бог, чтобы она такой не была.
Потому что сегодня, вот эти вот полтора часа диалога со студентами, они прошли очень цивилизованно, и они задавали вопросы, которые они хотели. На них давали ответы, так как мы считаем. Это не вызывало никакого улюлюкания. Но там для меня был вопрос один очень интересный. Чтобы мы информировали студентов заранее о том, что если на территорию университета будут заходить сотрудники органов правопорядка в штатском, и каким будет повод для этого?
Если мы не дадим повода, то никто сюда не придет, как до сих пор никто никуда не приходил.
И тогда вопрос от нас был еще: “А что? Вы не отвечаете за представляемое подразделение?”
Ну они же тоже умные: “Да мы отвечаем за часть. За часть мы не отвечаем.”
То есть возможно ситуация будет и дальше накаляться. Пока вот сегодня у нас песни были на химфаке, и то очень маленькие песни, там. Буквально, они там два пролета и то не заняли.
Но я считаю, что мы должны сегодня обсудить представленный вариант… Сейчас я его найду. Где он? Помогите. А вот это оно. Я не сомневаюсь, что это оно. (ищет документ)
Смотрите, мы хотим, чтобы во-первых были созданы комиссии по этике.
(находит документ)
На столе прямо. Видно, не видно? Вы может поближе пересядьте, мы должны этот документ обсудить критически, чтобы каждому из вас, ну дай Бог, чтобы не каждому. Возможно, придется пользоваться. Потому, что если студенты будут выходить, то мы, наверное, должны их будем вызывать.
Более того, как на сегодня завершилась трактовка закона об адвокатуре, адвокаты могут прийти не только на юрфак. До абсурда сегодня доходило, что адвокаты в нынешней ситуации могут прийти на сессию. До сессии далеко, они могут прийти на комиссию по пересдаче, ну по крайней мере вот мы должны каким-то…
Королева А.А.: Дмитрий Георгиевич, извините, какие они документы должны при этом предъявить?
Медведев Д.Г.: Ну это следующий вопрос. Пока мы говорим об адвокатах, которые могут прийти на комиссию по этике.
Королева А.А.: Ну хорошо, вот если они придут на комиссию по этике, какие они документы должны предъявить?
Михалева Т.Н.: Договор, лицензия.
Королева А.А.: Договор, лицензию?
Медведев Д.Г.: Погодите, коллеги. Давайте… Елена Анатольевна, если можно, проговорите детально. И коллеги, посмотрите, что вас не устраивает, чтобы вы хотели изменить?
«Сюда пришел дьявол. Он говорил так, будто является властелином мира. Здесь все еще пахнет серой».
Уго Чавес
Король А.Д.: Уважаемые коллеги, собрались для вопроса. Дверь, если можно, закройте. (закрывают двери в зале Совета БГУ). Ну вот, прошла информация буквально по "БГУ97", что собственно было совещание в Минобре на днях о том, что анонсируется такая акция, как “Честный университет”. Кто-то может быть читал, видел. Что такое “Честный университет”? Это продолжение эпопеи “Честные люди”. То есть попытка идет, понятно, раскачать разными способами разные слои общества. Там отзыв депутатов, “Честные люди”, потом забастовочное движение. Там не получило, там не получилось. Смысл акции “Честный университет”: подготовлены письма на преподавателей, администрации ВУЗов, там даже не администрации, преподаватели университетов, студентов… типа вот сбор подписей и четыре требования. Я уже сейчас не воспроизведу эти четыре требования, но, кстати, если посмотреть чуть наперед, мы вообще все эти требования выполнили даже. Там и осуждение насилия, и … (пытается вспомнить) … В общем, там целый небольшой багаж вот этих предъявляемых как бы вещей. Ну и в конечном итоге это с тем, чтобы ректор подписал петицию и отдал в министерство образования. Вот как-то так. Я сейчас может быть досконально не буду вникать, но здесь понятные вещи есть. И мы видим динамику определенную, разве что за исключением вчерашнего дня, когда динамика песнопений, она уже имеет такие тревожные моменты для нас, я говорю про БГУ. Когда вопреки даже договоренности с руководством факультетов выходят там с символикой, с флагами, хотя не должны были. Я даже не говорю университеты, БГУ сегодня он в центре внимания номер один. И когда наши студенты попались вот шли в субботу на прошлой что ли неделе от этого мыса юрфак-химфак. Естественно, что получилось достаточно массово. Естественно, что у нас статистика в этом плане она, несмотря на все остальные достаточно очень корректные скромные показатели, если так можно сказать, она не в нашу пользу. Ну и понятно, что ректору прямой вопрос. Ну а что вы делаете? Сколько у вас там активистов отчислено и прочих? При том, что никто не ставит тут целью вот как-то что-то какой-то террор устроить. Нет! Но вопрос по существу. Ну хорошо, есть зачинщики, вы понимаете, что есть зачинщики. Меры работы с зачинщиками? Ну понятно, я один раз говорю, у нас процедура, у нас так, у нас сяк. У нас тут все в правовом поле, то-то, то-то, то-то. Ну один раз, два, три раза можно сказать. Но мы же понимаем, что здесь, если бы тенденция к вот этим вот протестным мероприятиям шла на убыль, у меня железный аргумент сказать, что мы работаем внутри своими методами, своими силами и слава Богу вот это все имеет свои результаты. Но когда это имеет тенденцию к росту, то понятно, что ну значит наверное в консерватории что-то надо подправить. Поэтому в данном случае, я и мы все здесь понимаем, что основная-то задача, как бы там не звучало это все высокопарно, сохранить в неприкосновенности контуры университета и не дать возможности здесь каким-то нежелательным акциям со стороны внешних сил.
Вопрос. Мы даже знаем некоторых наших зачинщиков. Они действуют достаточно грамотно из числа студентов, да и преподаватели тоже. По преподавателям, кстати, отчасти сложнее, отчасти и легче, потому что с некоторыми мы уже расстались, и с некоторыми не даем удовольствия расстаться, потому что нарываются, открыто нарываются, и понимаем, что это подарок им, но действуем вот именно… Выговор получил, хорошо. Нагрузку с тебя сняли, пожалуйста. Вот это гораздо больше тебе вреда, чем увольнение. Но все равно это как бы… Но это та ситуация, в которой мы сегодня есть. К ней можно по разному относиться, а можно не относиться. Пускать это все на самотек, понятно, что эта теория неуправляемости, она долго гулять не будет по стенам университета. Она просто приведет к определенному хаосу.
Возникает вопрос, что делать вот с теми студентами, которые ну и у нас попадают в поле зрения. И принимают участие. Вот сейчас мы встречались со студентами разных представительств, в том числе и тех, которые 1 сентября сюда приходили, стачкомовцами. Месседж им дан. Полтора часа беседы, но месседж им дан все-таки. Не знаю как они это в натуральную величину, не в натуральную отзеркалят на своих собратьях, но в общем-то две недели мы давали возможность, пожалуйста, ладно там эмоции у кого-то, по договоренности с факультетами ну пойте, проходите все эти стадии, но “господа, довольно дуэлей на сегодня”. Вот хватит, потому что уже вызывает это раздражение даже и среди сотрудников некоторых и у коллег. Видно, что уже это не эмоции, а видно, что это уже технологии. Потому что есть потребности раскачать здесь ситуацию. Понятно, что мы должны реагировать адекватным образом. Как бы нам там наши студенты не были как дети дороги - не дороги. К детям нужно по разному относиться, иногда нужно и прикрикнуть, иногда нужно где-то и в угол поставить. Вот примерно так.
Но давайте мы сегодня обсудим, чтобы сильно долго не занимать время. Обсудим то, какими способами мы можем в общем-то реагировать на те факты и те случаи, которые имеют место у нас в университете и не только в университете, но и в целом в комплексе БГУ. То есть включая наши образовательные институты и Лицей БГУ. Потому что ситуация очень непростая. Еще раз повторю, все ВУЗы меня не интересуют, меня интересует БГУ, понятно. И понятно, что БГУ здесь — цель номер один. И студентам сегодня мы попытались объяснить, что любой ваш прирост и участие, как вам кажется в мирных ваших акциях — это явно уже, как только массовость, то теряется мирность и начинается политичность, а это вне университета. Но еще раз повторю, меры реагирования должны быть, поэтому вот мы и рассылали, собственно говоря, такое… Ну не рассылали, а Дмитрий Георгиевич (Медведев) названивал руководителям с тем, чтобы мы как-то подстраховались бы и имели возможность задействовать комиссии по этике, решение у нас, слава Богу, было в девятнадцатом году в январе месяце. И по крайней мере, это может быть не необходимое, но достаточное какое-то условие, потому что там четко сказано про нарушение имиджа университета и прочее, прочее про политические вещи. А с другой стороны есть юридически выверенная, Татьяна Николаевна правильно говорит, что есть какие-то вещи, которые они просто всем понятные, они железо-бетонные. Есть правонарушения, которые не сегодня сложившиеся, а десятками уже лет. И в любой стране, в любом государстве нельзя, грубо говоря, переходить черту: разрисовывать стены, бить что-то или еще что-то.
Вот какие здесь у нас могут быть варианты? И самое главное, чтобы был унифицированный какой-то алгоритм. Я за этот алгоритм. При том, что нам максимально нужно избегать массовости, максимально. Но максимально работать точечно над реальным выявлением и наказанием каких-то зачинщиков. Которые, кстати, не появляются в поле зрения. Вот это тоже достаточно интересный факт. Он крикнул, и он в кусты. Он не выходит на песнопения, не светится нигде, но подстрекает.
Ну, Дмитрий Георгиевич (Медведев), может есть более подробная информация?
Швакова Е.Н.: Михаил Борисович, вы еще долго будете?
Черепенников М.Б.: Я жду, чтобы…
Швакова Е.Н.: Нет, дело в том, что я как бы тоже должна присутствовать на совещании, но учитывая, что руководство задерживается, а я должна, кровь из носу, без двадцати шесть уйти. И не подведя, мне не хочется подводить начальство. Я просто хотела бы спросить в отношении нашей службы юридической, нашей помощи юридической, консультации… Что вообще? Чем мы можем помочь? У кого какие есть вопросы, готова ответить.
Бригадин П.И.: Нет вопросов у матросов.
Швакова Е.Н.: Вопросов нету. Все хорошо, да?
Тиванов М.С.: Вопросы, в принципе, есть…
Швакова Е.Н.: Ну чтобы мы потом не поотдельности, а учитывая, что все-таки наверное руководство будет разные моменты поднимать, и они могут в ходе дискуссии возникать, я боюсь, что буду извиняться и убегать. И это будет очень некрасиво перед вами.
Демидчик В.В.: Можно по поводу правовой комиссии междисциплинароной комиссии. Студентов сейчас, наверное, многих будут вызывать и вызывают на дисциплинарные комиссии. Там возникает вопрос, во-первый с одной стороны спрашивают правовые основы всего этого. И возник вопрос у членов этой комиссии, что должен быть какой-то пакет документов, за что мы там вызываем студентов. Он откуда-то должен появиться.
Швакова Е.Н.: Ну вообще вопрос не совсем корректно…
Демидчик В.В.: Ну я дословно передал вопрос одного из наших бывших зам.деканов, который очень долго работает в университете, и был зам.декана по идеологической работе в течение многих лет. Он входит в эту комиссию.
Швакова Е.Н.: Я поняла. Давайте тогда я тоже введу позицию управления, в плане того, что это управление Белгосуниверситета. Мы БГУ давно уже знаем, работаем, и мы понимаем, что ситуация вчерашнего дня отличается от ситуации сегодняшнего дня. И поэтому, если у нас раньше даже и вопросов не было. Все вы умеете грамотно читать и понимать как у нас действуют нормативные указы и документы, то сейчас возникают какие-то непонятные ситуации для нас, так как они впервые. И сейчас стоит вопрос о том, что впервые возникшая ситуация, которая не является стандартной, которая всегда была на протяжении всего образовательного процесса со стороны студентов. Как её оценивать? В любом случае, мы её должны оценивать по имеющимся у нас законам, естественно. По другому, это закон перетягивать никто не собирается и даже и не будет пробовать. У нас есть все документы, которые были не вчера и не в августе приняты, а приняты год-два и пять лет назад. То есть мы работаем по-старинке. Да жизнь может поучить нас и обязать что-то внести дополнительное, но это пока не тот объем этого нового, чтобы сейчас говорить о срочном изменении имеющихся локальных документов.
Значит, в отношении обучающихся. Мы работали, как и работаем, по правилам внутреннего распорядка. У нас появился больше года назад, в девятнадцатом году, появился Этический Кодекс. Он был принят, мы идем практически единственные в стране, которые имеют такой кодекс. Соответственно мы тоже будем учиться пониманию и разъяснению его норм, естественно, и единственный дополнительный документ, который не применялся так, чтобы сложилась правоприменительная практика. Поэтому при неких правонарушениях, если таковые имеются, например установленных иными лицами, а это административные…, когда привлечение идет и приходят протоколы и так далее. У нас в этом случае есть такая норма в правилах внутреннего распорядка не совершать административные, ну или там другие деяния, которые противоправного характера, будем так говорить. В этом случае, естественно, работает дисциплинарная комиссия. У нас она тоже есть, но по профилактике правонарушений, я её так обозвала. Это получается комиссия по профилактике правонарушений. Насколько я знаю, она на каждом факультете должна быть. И в этой комиссии есть положение. И в первую очередь эта комиссия дает оценку, является ли данное правонарушение, тем правонарушением, которое является нарушением пункта правил внутреннего распорядка. Вернее не распорядка, а… Забыла как называется документ этот.
Вот и получается, что в данном случае у нас есть две категории вопросов, которые могут возникать:
- Что делать с теми, на которых приходят протоколы? И мы знаем, что у нас есть в правилах этот пункт.
- И что делать с теми, которые ведут совершенно не так как это было раньше, как мы привыкли какие бывают правонарушения плюс-минус стандартные, как это оценивать?
В этой части, конечно, как юрист я могу только относительно высказывать свою точку зрения в отношении правил внутреннего распорядка по тем нормам, которые у нас есть. То есть я не могу включить сюда те случаи, которые, возможно, есть уже или будут, к какому пункту правил тут уже надо в каждом случае смотреть.
Демидчик В.В.: Просто, например, скажем, вот они выходят поют на перерыве, да? У нас в правилах внутреннего распорядка не написано, “НЕ ПЕТЬ НА ПЕРЕРЫВЕ”. То есть, соответственно, нам что добавить такую формулировку?
Швакова Е.Н.: Не надо нам ничего добавлять. Нам надо уметь работать с тем, что у нас есть.
Черепенников М.Б.: Там есть другой пункт. Самовольная организация массовых мероприятий в университете. На грустном примере, очень давно уже, уже лет десять в университете после “Мисс журвак”, где было возгорание и Ольга Михайловна (Самусевич) помнит ввели общее правило. Все кто что бы не организовывал, там есть порядок. Он такой формально-заявительный, реально так, я сообщаю, что провожу вот это, это, это. Ответственный вот этот. И службы все сказали: знаем, знаем, знаем… Это касается всех без исключения. Это не новость в университете. Мы не организовываем свои внутренние массовые просто так. Это все делают в одном установленном порядке. Это такое же массовое, как массовое шествие. Оно мирное, никто не говорит ничего, но оно точно также несанкционированное. В этой части проще.
Демидчик В.В.: Никто этого не организует. Вот мы разбирались вчера. Они шли и пошли. Никаких доказательств, что они это организовывали. И что делать тогда? Что мне с ними делать?
(обсуждение)
Швакова Е.Н.: Я вообще про то, что происходит. В первую очередь, то что происходит, оно очень хорошо читается у нас в Этическом Кодексе. Я просто выдержку зачитаю, для чего он был принят.
“В целях сохранения и приумножения лучших традиций университетского классического образования, а также формирования сознательного отношения к обучению, к учебной дисциплине и т.д., и т.п…“ Был принят Этический Кодекс. То есть в университете есть своя миссия, у нас заложены свои университетские традиции, и если в части осуществления образовательного процесса это никак никого не напрягает, никак ничему не способствует, ну вообще никак, то это другой вопрос. Давайте песнопение введем, о том что одна из наших университетских традиций, это выходить и петь песни. Но это абсурд, наверное, я не могу выступать по образовательному процессу, но чтобы мы не дошли до какого-то определенного абсурда. Если в университете нет традиции, классического университета по осуществлению образовательной деятельности, мне тяжело как юристу что-то комментировать. Потому что в этом случае мы говорим, мы либо здесь учимся и работаем, либо у нас идет уже какое-то другое сообщество, понятие университетских традиций классического университета. Я может быть так говорю высокопарно, но я как понимаю? Мы сюда приходим, каждый из нас со своим мнением, и правом это мнение иметь. Только с одним вопросом, как его (мнение) высказывать и проявлять? Каждый из нас, мы взрослые люди, и когда возникаю какие-то такие ситуации, это должна определенная быть оценка. И в первую очередь, я так понимаю, в том ключе, насколько это влияет на психологический климат нашего сообщества, я не знаю, на образовательный процесс или еще на что-то. Тут не будет каких-то ответов шаблонных, в каких случаях, что делать. Насколько это способствует достижению нами тех целей, по которым каждый из нас имеет либо трудовой контракт, либо договор на оказание образовательных услуг. Не умаляя достоинство, и честь, и мнение каждого из членов коллектива. Ну что делать?
Черепенников М.Б.: Общие рецепт, еще раз говорю. Авторитетные договоренности они ценятся, чем формальная сторона.
Швакова Е.Н.: Каждый раз нужно самостоятельно чувствовать обстановку. Насколько это противоречит чему-то.
Бригадин П.И.: Не противоречит. Все в правовом поле. Что мы тут голову себе забиваем. Это только можно попросить что-то там ребят сделать или не сделать. А если мы начнем на какие-то правовые акты ссылаться, они не выдержат ничего.
Черепенников М.Б.: Так все и получается. Чистое пение…
Бригадин П.И.: Ну вот что ты им скажешь?
Королева А.А.: А то что они одеваются и фотографируются? Они символику не приносят. Они просто фотографируются.
Черепенников М.Б.: Вся история человечества строится аналогично: почему нельзя и как это сделать.
Шадурский В.Г.: Можно три копейки вставить?
Черепенников М.Б.: Даже нужно, Виктор Геннадьевич.
Шадурский В.Г.: Дело в том, что. Ну, опять же, опыт, я все ссылаюсь на опыт. И вот смотрели передачу, как перековывали в местах заключения людей. Ломали заключенных. Что там с ними делали. Но один из способов был их образовывать. И где-то опыт одного политехнического института, что мы открыли заочное обучения в какой-то колонии. Их (заключенных) принимаем на учебу, потому что им давали профессию, и они потом уже выходили на свободу и работали. У нас какая-то вот традиция появилась, ну достаточно она давно существует, что мы наказываем человека, когда его исключаем, ну это самое большое, давайте признаемся, у нас исключить студента из университета именно за какое-то такое “плохое поведение”, в кавычках или без кавычек. Они многие студенты, понятно, что вот сейчас даже вернулись там два из Жодино, они на платной форме обучения. Они заказали у нас услуги. Правильно? И мы, допустим, не то что мы там поговорим, это не проблема, даже выговор объявим, это уже ладно, это (выговор) внутрифакультетский. Но для нас самое страшное, что вот его надо отчислить. Она нам услуги, а мы его отчислить. Правильно? Вот тут главное такое противоречие, если бы мы решили. Понятно, на других факультетах много бюджетников.
Швакова Е.Н.: Я прошу прощения, мы говорим о ситуации именно сегодняшнего дня. Если бы это было два года назад, откуда то он вернулся. У нас была бы немножко другая практика исходящего. Когда он разбил витрину, ему дали пятнадцать суток, он платник пришел. Наши действия? Мы немножко другое… Почему именно сейчас…
Шадурский В.Г.: Нет, понятно, что мы рассматриваем обучение как наказание. Это лишение, и мы наказываем, и мешаем, не хотим учиться. Другое дело, что он не может понять, что раз у него там галочка, он не пойдет туда на работу, у него будет плохая характеристика, правильно? Надо знать. Но вот мы сегодня его лишаем… В школе, насколько я знаю, не отчисляют. Практика там другая. А у нас он пойдет на улицу и будет там уже вечно…
Швакова Е.Н.: Нет, я не совсем согласна. Потому что если возвращаться к тому, что было. Там же все понятно. Не платит - отчисляем. Не сдал - отчисляем. Куришь, пьешь, дебоширишь три раза в год - отчисляем. И это справедливо. И мы не смотрим на деньги и все остальное. Потому что есть какие-то правила поведения. И любой процент боя везде есть. В том числе и в коллективе. Из тысячи, естественно, десяток найдется, которые реально нарушают закон, и мы реально должны это применять. Речь идет о том, что сейчас делать?
Шадурский В.Г.: Ну, вы же помните, даже у нас были осужденные. Осужденные были, проходили по уголовным статьям. Мы им разрешили восстановиться, и они ходили на учебу. Они даже были… Не знаю, как это называется, на вольном поселении. И это как бы воспринималось. Почему мы отлучение от образования рассматриваем как наказание? Ведь таким образом это на будущее влияет. Это асоциальность.
Швакова Е.Н.: Я понять не могу. Это какая-то сейчас установка? Или что?
Шадурский В.Г.: Никакой установки нет. Мы боимся. Вот если мы не допустим вот эту установку, и найдем решение нам будет все…
Швакова Е.Н.: Ну решение для кого? Для того, чтобы сообщество начало функционировать в новых условиях, по понятным для всех правилам, сохраняя те же университетские традиции. Мы ж не…
Шадурский В.Г.: Поэтому мы и говорим, что отлучение от учебы — это не наказание. Платишь, получай диплом. Понятно, что если ты в аудитории будешь…
Швакова Е.Н.: Это не наказание. Это мера ответственности. Наказание — это в других местах.
(неразборчиво)
Демидчик В.В.: Смотрите. Тут вопрос такой.
(неразборчиво, но можно в общих чертах понять, что Демидчик говорит о некоей студентке/сотруднице биологического факультета, которая отличница, имеет публикации, выступает на конференциях, выигрывает в конкурсах, а теперь в новых обстоятельствах с ней что-то нужно делать.)
Они на перерыве. Они не нарушают нечего.
Швакова Е.Н.: Там есть определенные пункты в отношении обучающихся, там есть…
(Обсуждение обрывается, так как в зал заседаний Совета заходит ректор)
Да таго, як я ўключыў мікрафон, зала паседжанняў паступова напаўнялася людзьмі. Збіраліся дэканы і прарэктары. Усе віталіся, спрабавалі жартаваць і паказваць быццам нічога сур’ёзнага не адбываецца. Праўда жарты атрымліваліся спецыфічныя.
- Бригадин П.И.: У меня все хорошо. Я на Канарах.
- Самусевич О.М.: Дзе? Дзе? Я пачула на нарах.
Ректарат 16 верасня быў прысвечаны праблеме затрыманых студэнтаў і супольным спевам на факультэтах. Рэктар затрымліваўся, таму слова ўзяў Чарапеннікаў Міхаіл Барысавіч. Ён багата казаў пра новую хвалю каранавіруса ва ўніверсітэце. А на прыканцы прамовы распавёў пра перспектыва займа Сусветнага банка. Мне вельмі цікава, ці атрымалася закупіць тое абсталяванне, пра якое вялася размова. Са словаў Чарапеннікава М.Б. дэканы мелі вялікія сумнівы наконт таго, што праект атрымаецца давесці да канца. Тым больш, што фінальная стадыя закупаў планавалася на 2024 год. Наўрад ці гэта ўдалося ажыццявіць, асабліва пасля пачатку расійскай агрэсіі супраць Украіны.
Черепенников М.Б.: Обращаю внимание, первое. Вся переписка, которая была раньше, осуществляется через меня. Не для того, чтобы я узурпировал, а просто для того, чтобы мы знали о том, что происходит. Канцелярия не будет ничего вам расписывать. Все приходит нам и возвращается через нас.
По контактам первого уровня мы здесь, конечно, формалисты. Мы почитали неожиданно постановление 2006 Минздрава, где сказано, что такое контакты первого уровня и вам уже пять раз это разослали. Я понимаю, что тут здравый смысл. Если он сидел на поточной лекции, а вокруг него сидели очень близко его товарищи из соседних групп, так подайте его группу и этих двух товарищей. Не надо подавать весь поток. Это просто нереально абсолютно. Первое ощущение, как было на ФМО, допустим там Виктор Геннадьевич там со своим деканатом готовил список на две тысячи человек. Оно прошло, хотя минимизировать реально.
Основной момент. Список нужно передать, или лучше по электронной почте или мне, или Достанко, чтобы мы отправили в санстанцию. Список этих товарищей, контактов первого уровня, однозначно эти товарищи отправляются домой сидеть чудесно на карантине. Не четырнадцать дней от момента узнавания, а четырнадцать дней от момента последнего контакта. Легко считается, если прошло уже пять дней до этого, ему осталось девять. Они отправляются сразу домой, ни в коем случае не как на ФПМ, Александр Михайлович, извините, за то что скажу, они не ходят на занятия, контакты первого уровня. Никак не ходят на занятия. Вся группа уходит в дистанционку. Мы готовы, чисто технически и обсуждали, если нужно будет потом как-то убрать, вся группа сразу же ушла. Это четко абсолютно. И если там есть общажные, то еще одна просьба. Можно выделить сразу общажных отдельным списком, чтобы Мелех было проще работать с общажными, чтобы она знала, что происходит.
У нас сегодня конкретная ситуация. Группа на занятиях, двадцать с лишним человек, санстанция и третья поликлиника приехала брать анализы, мазки, и была очень удивлена о том, что как это ваши дети, контакты первого уровня, которых вы же подали как контакты первого уровня, (сидят) на занятиях.
Она сегодня удивлена, а завтра об этом Наталья Павловна Жукова, главный врач, будет говорить, что БГУ обеспечил вторую волну. Уже была попытка, что БГУ обеспечил первую волну двумя тараканами на кухне третьего общежития. Нет, так и было! Реально, с этого начиналось, что из-за того, что у вас бардак в третьем общежитии, у нас тут целая волна. Сейчас, скажет: Спасибо БГУ, что БГУ кроме всего прочего, кроме всех песен и флагов мы обеспечим вторую волну. Это серьезный прокол.
Дальше. Когда составляете список по преподавателям, мы всем рекомендовали, преподаватель, который читает лекцию, который стоит за кафедрой, скорее всего мало контачит. Тут зависит от ситуации. Тот, кто в малой группе, тот однозначно со всеми вместе уходит дружненько в сторону контактов первого уровня и карантина. Это такая же обязаловка.
Сегодня день вообще отличительных особенностей. Вот Александр Геннадьевич не даст соврать, его зам.декана, один из зам.деканов заболевший, все остальные деканы молодцы, подали себя, и методистов, и специалистов деканата.
(Смех)
Я их останавливал, говорил: “Что будет дальше делать Кохановский Александр Геннадьевич?” Мне в ответ: “Все нормально.”
Старовойтов О.М.: Сказано же, на ремонт закрывайтесь.
Черепенников М.Б.: Теперь Кохановский один вообще остался на факультете.
Реплика из зала: А чего я с ним сижу вообще?
(Смех)
Черепенников М.Б.: Я с большим трудом их отговорил, что поскольку деканат там направо кабинет зам.декана, а налево Кохановского, то вы мне Кохановского не подавайте.
Бригадин П.И.: Ничего себе, а мы с ним здоровались.
(Смех, обсуждение)
Черепенников М.Б.: Поэтому я очень серьезно попрошу. Первое, когда составляете (списки) преподавателей, по мере здравого смысла, когда подаете группу, главное, что эти люди дома сидят, а не начинают ходить на занятия. Ну это иначе теряется весь смысл всех действий.
И дальше, учитывая, что мы все растем каждый день, предположу, что еще недельки две-три и там не мы будем рекомендовать, а нам будут настойчиво рекомендовать: “Вернитесь к излюбленному методу преподавания дистанционно.” Отдельные товарищи уже просто ждут этого момента. Все уже в ощущениях. С точки зрения преподавателей — это, естественно, намного более затрата по всем параметрам, и в плане подготовки, и в плане того, что читать трудно, но картинка показывает, что у нас это нормальная, еще пару дней и это будет отличная экспонента, которая прямо вот замечательно там все и отлично. Поэтому пока вот так.
Дальше. Если у кого-то там не хватает дез.средств., то у нас есть есть возможность. Мы раздали всем маски. Еще хватает?
Королева А.А.: Да.
Черепенников М.Б.: Мы готовы, мы еще в министерстве получили там пять тысяч. Мы готовы по мере того как они заканчиваются раздавать. Только просьба, преподавателям, а не студентам. Я не против студентов, но просто на двадцать пять тысяч мы не напасемся одноразовых масок никоим образом. С дез. средствами четко коменданты заряжены, что они должны не заканчиваться. Они вроде как не заканчиваются, насколько мне известно. Если нужно будет, то это не проблема, мы докупим. Сразу говорю, от термометров мы точно абсолютно не готовы их покупать. С зам.деканами мы тогда говорили, есть те, кто еще не наигрался в этот чудесный измеритель скоростной температуры…
Реплика из зала: Передайте другим.
(Смех)
Черепенников М.Б.: Поэтому это вот вторая часть (неразборчиво). Списки, еще раз говорю, очень большая просьба, или мне, или Достанко и в эту общую табличку в документе мы обязательно заполняем. Группа понимается буквально. Все по списку группы, если кого-то не было, то не было. Еще раз просьба реальные данные контактов. Если подаем уже группу, то там реальные телефоны, сегодняшние телефоны, и он реально живет по этому адресу. Особенно волнует общежитие. Особенно пятое и шестое, там где “коридорка” все-таки. Там все куда активнее происходит. Поэтому вот такая картинка.
Из хороших новостей: завтра можно получать бумагу на факультетах. Начиная с завтрашнего дня…
Реплика из зала: Какую? Туалетную?
Черепенников М.Б.: Нет, но они взаимно превращаются потом, конечно…
Еще раз деканам естественных факультетов, участвующих в проекте всемирного банка. Попытаюсь отвернуть вас от скептицизма к оптимизму. Там все хорошо с проектом. Он движется, там до ратификации осталось два коротких движения.
Указа, который нужно просто задвинуть, который прошел уже, как мне известно, даже мин… Там нет вопросов. Обращаю внимание, что все оборудование по проекту всемирного банка закупается в один новый корпус, ну не новый, а отремонтированный, на Курчатова 7 после ремонта. Призываю, уважаемые коллеги, не тратьте свое красноречие, чтобы убедить меня, что мы это будем покупать долго. Тут есть маленькое исключение, которое сейчас ехидно улыбается — Михаил Сергеевич Тиванов. У него отдельная часть, с отдельным (неразборчиво). Все остальные четыре факультета покупают все целиком в новый корпус. Туда устанавливают. Ориентировочный срок запуска всего этого двадцать четвертый год. Мы сейчас немного досогласуем все перечни. Они получат сертификацию и всем, кто участвует в рамках выделенной суммы можно будет подвинуть в перечне оборудования. В рамках выделенной суммы. Если вы передумали что-то покупать и хотите по-другому, там это реально. Но только после ратификации. Потому что до ратификации, это в проект новая экспертиза какая-нибудь финансово-экономическая и все возвращается. После ратификации это решается просто соглашением, просто устным соглашением между Всемирным банком и Министерством образования. Поэтому все (неразборчиво). И мы мебель включим вашу лабораторную, включим. Там кажется немного, но у Тиванова на пол этажа, там на шестьдесят тысяч долларов минимум. Потому что лабораторная мебель недешевая. Это не столы и стулья. А всего по проекту, мы прикидывали, у нас до пятиста тысяч у нас получится.
Реплика из зала: Десять тысяч за двадцать квадратных метров.
Черепенников М.Б.: Да, ориентир такой. Так и выходит, что там…
Реплика из зала: Чтобы не надо было менять к этому моменту Тиванова.
(Смех)
Черепенников М.Б.: У Тиванова, кстати, есть график. Тиванов скидывает..., я тут байки рассказывать не собирался, но ректор задерживается, мне тут поручили вас веселить. У Тиванова есть график, он когда стал деканом стал худеть по прямой - килограмм в месяц. Он рассчитал, что физически меньше сорока килограммов весить не может. Он сказал, я точно знаю, что мне осталось два-три года быть деканом. Спрашиваю. Почему? Ну я тогда буду сорок (кг) и дальше я уже не могу.
Реплика из зала: Время жизни.
Черепенников М.Б.: Ну там график загибается на насыщение. Поэтому там все хорошо.